Наиболее известная работа шпица называется

Наиболее известная работа шпица называется

Шпиц Рене Арпад (Spitz Rene Arpad) (29 января 1887 года, Вена – 14 сентября 1974 года, Денвер, Колорадо) – психоаналитик и психиатр. Рене Шпиц был пионером исследовательского наблюдения за младенцами, направленного на улучшение понимания ранних объектных отношений и того, как взаимодействие с другими влияет на происхождение и функционирование психических структур.

С 1910 г. прошел учебный психоанализ у З. Фрейда. С 1926 г. работал в Вене, с 1930 г. по 1932 г. – в Берлинском психоаналитическом институте. В 1933 г. эмигрировал сначала в Париж (1933 – 1938), затем в США, где работал в Нью-Йорке (1940 – 1956) и в Денвере (с 1957). Известен своими исследованиями детей, в которых широко использовал метод прямого наблюдения и киносъемок. Съемки Шпитца (1947) эмоционально не питаемых, отстающих в развитии малышей, пустым взглядом смотрящих в камеру, драматически иллюстрируют разрушительные последствия лишения младенцев матери. Кроме нарушения объектных отношений, Шпитц документально продемонстрировал у этих младенцев нарушения инстинктивной жизни, Эго, когнитивного и моторного развития и показал, что в экстремальных случаях лишение матери приводит к смерти ребенка.

В 1936 г. Шпиц представил Венскому психоаналитическому обществу доклад, в котором изложил свои наблюдения и идеи теории генетического поля формирования Эго. Далее изучал восприятие младенцами человеческого лица, определяя те его части, которые являются наиболее важными стимулами для ребенка. Пытался трактовать возникновение улыбки у трехмесячных детей как символ перехода от принципа удовольствия к принципу реальности, когда подсознание и предсознание начинают отделяться друг от друга и возникают первые элементы "Я". Исследовал "трехмесячный смех" и "восьмимесячный страх" ребенка. Разработал идею "сбивчивого диалога". Пришел к заключению, что аффективное развитие предшествует перцептивному и когнитивному. Впоследствии оформил эти идеи в виде теории, которая стала одной из новых основ психоаналитического понимания процесса развития.

Шпиц развил свои идеи с помощью лабораторных экспериментов, посвященных прежде всего роли аффекта и диалога. В контексте широко известной работы Харлоу с детенышами обезьян он ввел концепцию взаимности матери и младенца (1962). В упомянутом эксперименте обезьяньих детенышей вскармливали с помощью суррогатных матерей – проволочных каркасов с бутылочками внутри, некоторые из которых были покрыты махровой тканью. Шпиц пришел к выводу, что аффективная взаимность между матерью и младенцем стимулирует младенца и позволяет ему исследовать окружающий мир, способствуя развитию моторной активности, когнитивных процессов и мышления, интеграции и формированию навыков. Он понимал взаимность матери и младенца как сложный многозначный невербальный процесс, оказывающий влияние как на младенца, так и на мать, и включающий аффективный диалог, который является чем-то большим, чем привязанность младенца к матери и связь матери с младенцем.

Книги (1)

Вошедшие в эту книгу две работы Рене Шпица, одного из основоположников и наиболее ярких представителей генетического направления в психоанализе, посвящены изучению ранних механизмов становления детской психики. С психоаналитических позиций, опираясь при этом на современные достижения этологии, эмбриологии, детской психологии и медицины, автор рассматривает онтогенез социальных отношений ребенка, развитие его мышления и формирование общих представлений.

Особое внимание уделяется начальной стадии семантической и вербальной коммуникации ребенка и возникновению семантического жеста «нет» – первого целенаправленного акта человеческой коммуникации.

29 января 1887 – 14 сентября 1974

Рен Арпад Шпиц (допустимо также Спитс, Спиц; англ. Ren rpd Spitz; 29 января 1887, Вена — 14 сентября 1974, Денвер) — австро-американский психоаналитик.

Биография

Рене Шпиц родился в Вене, Австрия (Австро-Венгрия). Большая часть детства прошла в Венгрии. Изучал медицину в Будапеште, Лозанне, Берлине. В 1911 прошёл учебный курс у Зигмунда Фрейда. С 1926 работал в Вене, с 1930 — в Берлинском психоаналитическом институте, с 1932 — в Парижском педагогическом институте. После эмиграции в США (1939) работал психиатром в больнице, приглашённым профессором психологии в нескольких университетах, с 1956 — профессор психиатрии в Колорадском университете.

Научная деятельность

В 1935 году Рене Шпиц приступил к систематическим исследованиям в области детского психоанализа, при этом он основывался на идеях своего учителя — З. Фрейда. Используемые Шпицем методы: прямое наблюдение, киносъёмка, тестирование младенцев, лонгитюдные исследования. Шпиц был одним из первых учёных, проводивших интегрированные, экспериментальные психоаналитические исследования младенцев. Шпиц изучал созревание и развитие психологической сферы личности ребенка: коммуникации, языка, взаимоотношений между матерью и ребёнком как фактора, решающее сказывающегося на развитии всех социальных отношений.

Читайте также:  Гигантский паук в хорватии

Шпиц выявил последствия для интеллектуального и аффективного развития ребенка, возникающие при раннем разлучении с матерью и при отсутствии или ограничении взаимоотношений с другими людьми. Для частичной эмоциональной депривации Шпиц ввел термин «анаклитическая депрессия». Он пришел к выводу, что потребность в контакте появляется у ребенка в возрасте 6 месяцев. Именно тот факт, что до полугода младенец имел контакт с любящей матерью, а потом его лишился, является причиной возникновения анаклитической депрессии. Если мать возвращается до истечения срока три-пять месяцев с момента разлуки, то младенец выздоравливает. Более длительная разлука с любимым объектом в случае, когда другие объектные отношения за это время не возникают, приводит к необратимым изменениям в психике ребенка, ребёнок не развивается нормально физически, умственно и духовно. Эту полную депривацию Шпиц называл «госпитализм».

В 1945 году Шпиц исследовал госпитализм в детских воспитательных домах. Результаты его работы доказали, что неблагоприятные депривационные условия во время первого года жизни ребёнка наносят непоправимый ущерб его психосоматическому развитию, в экстремальных случаях приводят к смерти ребенка. И наоборот — правильная организация окружающей среды является предпосылкой нормального развития и функционирования психики.

Также интерес представляют выявленные Шпицем различия в последствиях депривации, наблюдаемые у детей разного возраста: в случае, когда разлука с матерью происходит лишь на втором году жизни, можно в большей степени надеяться на обратимость изменений личности ребенка.

Фильм «Психогенные нарушения у младенцев» (Psychogenic Disease in Infancy)(1952), снятый Шпицем при обследовании депривированных детей, иллюстрировал катастрофические последствия лишения материнской любви и явился толчком к изменению правил содержания детей в домах малютки, приютах и больницах.

Большое внимание Рене Шпиц уделял изучению патологии объектных отношений мать-дитя: отвержение, сверхзаботливость, чередование баловства и враждебности, циклические смены настроения матери. Указал на прямую связь патогенного материнского поведения с психотическими расстройствами у младенцев, причем вредными являются как качественные факторы — неправильные отношения матери и ребенка, — так и количественные — недостаточные отношения. Шпиц составил этиологическую классификацию психогенных болезней младенчества и их связь с материнскими установками.

Рене Шпиц пытался понять, как младенец воспринимает человеческое лицо, выделить наиболее важные его части.

Для описания стадий созревания личности человека в раннем детстве предложил теорию «организаторов психики» — факторов, управляющих процессом перехода от прежнего уровня развития к следующему. Согласно этой теории, таких организаторов три, им соответствуют три видимых индикатора развития психики:

Введение

Паттерн поведения у детей, подвергшихся депривации

Негативные цефалогирические движения

Онтогенез цефалогирического поведения

Отступление в филогенез

Изменение функции

Идентификация и семантическое значение

Объектные отношения и коммуникация

Обходный катексис оральной зоны

Теоретические соображения

Подтверждение и его моторный прототип

Самость и Эго

Шпиц Р.А. «Психоанализ раннего детского возраста». Научный редактор A. M. Боковиков. Перевод А. М. Боковикова, В. В. Старовойтова. Издание подготовлено при содействии московского Центра консультирования и психотерапии — М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга, 2001.

Введение

При анализе мы никогда не обнаруживаем «нет» в бессознательном.
Фрейд (1925)

Психоанализ как метод исследования использует в качестве своего инструмента коммуникацию, как вербальную, так и невербальную. Этот факт настолько банален, что вряд ли когда-либо открыто упоминался. Удивительно, как мало работ о коммуникации опубликовано психоаналитиками и насколько разрозненны немногочисленные книги и статьи, посвященные этой теме (Kris, Speier, et al., 1944; Kasanin, 1944; Rapaport, 1951; Meerloo, 1952; Mittelmann, 1954; Loewenstein, 1956). Разбросанные в литературе положения большей частью касаются вербальной коммуникации. Первым, кто опубликовал объемную работу о значении изменения позы тела во время аналитического лечения, был Феликс Дойч (1948, 1948, 1952).

Что касается онтогенеза вербальной и невербальной коммуникации, единственными статьями по данной проблеме, попавшими в поле моего зрения, явились статьи Хуг-Хельмут (1919, 1921), Шпильрейн (1922), Куловеси (1939), Шугара (1941), Кристоффеля (1950) и Гринсона (1954).

Самое раннее упоминание данного предмета встречается у Хуг-Хельмут. В ее утверждениях, даже в большей степени, чем в утверждениях Шпильрейн, инфантильному оральному поведению приписываются значения, которые имеет поведение взрослых; эти утверждения либо не подкрепляются наблюдением, либо являются огульными обобщениями для всех младенцев, сделанными на основе единственного изученного случая. Утверждения Куловеси в небольшой статье в равной мере неубедительны и мало чем способствуют нашему пониманию данного вопроса.

Читайте также:  Схема вязания свитера для французского бульдога

В отличие от этих работ статья Кристоффеля, посвященная эмбриональному и раннему детскому поведению, хотя она и не основана на личных исследованиях, изобилует данными наблюдения и сообщениями, почерпнутыми из современной и более ранней литературы. Остается только сожалеть, что она не была доведена до конца и не проработана более полно.

Очевидно, что психоаналитикам, которые имеют дело главным образом с вербальными сообщениями взрослого человека, придется предпринять более систематическое исследование самых ранних, архаических форм коммуникации в младенческом возрасте, если они хотят прийти к пониманию взрослой коммуникации, с одной стороны, и основ процесса мышления – с другой. В свете того факта, что акцент постоянно делается на генетических аспектах психоанализа, удивительно, что подобное исследование не было предпринято давным-давно.

Это тем более удивительно, что Фрейд, как мы видим, не только отчетливо понимал это с самого начала, но и вполне явно об этом говорил. Было бы полезно продолжить исследование многочисленных форм, в которых он описал связи между вербальной функцией и мыслительными процессами. Что касается невербальных проявлений, то имеет смысл вернуться к разъясняющей самой ранней формулировке Фрейда в «Проекте научной психологии» (1895а). Здесь, говоря о попытке разрядить импульс, высвобождаемый по моторным путям, он утверждает, что первый путь, которым следует импульс, ведет к внутреннему изменению (например, эмоциональная экспрессия, пронзительный крик или сосудистая иннервация). Далее он говорит, что такая разрядка сама по себе не может привести к ослаблению напряжения. Ослабление напряжения может быть достигнуто лишь через действие, ведущее к изменению во внешнем мире; такое действие человеческий организм не способен произвести на ранних стадиях своего развития. Поэтому для облегчения своего состояния ребенку необходимо заручиться посторонней поддержкой, например, через крик о помощи. И он утверждает: «Этот путь разрядки приобретает, таким образом, крайне важную вторичную функцию – функцию обеспечения понимания с другими людьми, а первоначальная беспомощность человеческих существ является, следовательно, первичным источником всех моральных мотивов».

Это важное утверждение было высказано в 1895 голу. Оно содержит все принципиально необходимые мысли для понимания истоков коммуникации. В нем за этим наиболее ранним процессом четко закрепляются две функции: с субъективной точки зрения новорожденного эта «коммуникация» представляет собой лишь процесс разрядки. Однако этот процесс разрядки, который с позиции младенца является выражением его внутреннего состояния, воспринимается матерью как призыв к ее помощи. Она будет реагировать на него и устранять напряжение у младенца (например, кормя его, когда он голоден). Тем самым ненаправленный процесс разрядки у младенца достигает результата благодаря посторонней помощи. Таким образом, этот постоянно повторяющийся цикл представляет собой начальную стадию коммуникации и объектных отношений.

Сама по себе попытка младенца достичь непосредственной моторной разрядки напряжения является безуспешной, однако в качестве побочного ее продукта развивается вторичная функция этого же процесса. Фрейд обсуждает это в следующей главе указанной монографии.

Установление этой вторичной функции разрядки, а именно направленной коммуникации у младенца, относится к более поздней стадии развития. Предпосылкой этого является то, что у младенца уже развились восприятие и память, и поэтому он может связать слуховое восприятие собственного крика со следами памяти о редукции напряжения, которая наступает вслед за этим благодаря окружению. Хотя здесь и можно уже говорить о более продвинутом цикле в психическом развитии ребенка, это пока еще всего лишь ранний предвестник вербальной коммуникации. В течение многих месяцев коммуникация младенца будет происходить на этом архаическом уровне, пока из нее не возникнет вербальная коммуникация.

В данной работе мы собираемся исследовать довербальную коммуникацию. То есть мы будем исследовать феномены, происходящие задолго до использования слов и уж тем более задолго до овладения собственно речью.

Если мы попытаемся перечислить последовательные этапы в процессе обретения вербальной коммуникации, это послужит прояснению наших концептов. Первым из этих этапов является непосредственная разрядка напряжения у новорожденного. Этот этап я обсуждал в статье «Первичная полость» (1955а). На следующем этапе развития младенца приобретается вторичная функция этого процесса разрядки; младенец, у которого развились функции восприятия и памяти, связывает собственный крик с устранением напряжения, которое обеспечивает окружение. В терминах теории речи Карла Бюлера (1934), где он выделяет в общем феномене речи три функции, а именно выражение, обращение и описание, вышеописанный первый этап представляет собой выражение, а второй этап – обращение. Бюлер намеренно ограничил свой подход описательной функцией речи.

Читайте также:  Вяжем одежду для собак с описанием

В фокусе нашего интереса будет находиться феномен, который нельзя классифицировать в терминах трех категорий Бюлера. Тем не менее хронологически он совпадает с развертыванием и достижением второго этапа. Этот феномен представляет собой начало интенциональной коммуникации.

Но даже это утверждение требует уточнения. Как правило, термин «коммуникация» понимается неверно, поскольку предполагается, что он имеет отношение только к произвольно направленному взаимному обмену сигналами. Однако знаки процессов, происходящих в существах, которые вообще не имеют намерения вступать в коммуникацию, также являются формой коммуникации. Примером этому может служить устройство, с помощью которого в недавнем прошлом изучалась коммуникация, а именно телефон. Когда звонит телефон, тем самым подается интенциональный сигнал, сообщающий нам, что в данный момент следует ожидать коммуникацию по телефону. Но когда мы находимся рядом с телефоном и слышим низкий гудящий звук, то понимаем, что трубка не лежит на рычаге. Все, что мы слышим, – это гудок, который мы используем как индикатор, информирующий нас о состоянии телефона; но это не является направленной на нас интенциональной коммуникацией. Разновидность коммуникации, которую мы будем исследовать у младенца, имеет ту же природу, что и гудок телефона – во всяком случае та ее часть, которая послужит отправной точкой данного исследования. Эта коммуникация проявляется посредством определенных изменений в общем поведении младенца, имеющих в основном временный характер. Эти изменения не совершаются с целью сообщить нам о чем-либо; тем не менее они говорят нам нечто о том, что происходит с младенцем. Они центрированы на себе подобно языку животных. Биренс де Хаан (1929) предложил прекрасную формулировку для разграничения языка животных и человеческой речи, определив речь животных как эгоцентрическую, а человеческую речь как аллоцентрическую. Коммуникация, которую мы исследуем у младенца, является эгоцентрической, поскольку она представляет собой феномен разрядки, ненаправленный и неинтенциональный, возникающий в ответ на внутренние процессы. Даже когда такая разрядка наступает в результате внешней стимуляции, она не является ответом на стимул как таковой. Скорее она является результатом процессов, которые вызывает у младенца стимул. Таким образом, даже когда новорожденный отвечает на стимул, этот ответ является лишь индикатором процессов, происходящих внутри него.

Я хочу подчеркнуть, что поведение новорожденного можно рассматривать как коммуникацию лишь в значении индикатора; но поскольку новорожденный своим поведением что-то нам сообщает, мы можем использовать это поведение в качестве отправной точки нашего исследования.

Однако не следует забывать, что коммуникация по типу индикатора имеет место не только у нормального, здорового младенца, но и в случаях патологии. Более того, в этих случаях мы склонны уделять особое внимание таким коммуникациям; именно в таких состояниях индикатор воспринимается каждым как симптом того, что происходит с младенцем. Таким образом, коммуникации, встречающиеся при патологических процессах, свидетельствуют о том, что все проявления в этом раннем возрасте суть индикаторы как патологических, так и нормальных процессов, происходящих внутри субъекта. Как и во многих других случаях психоаналитического исследования, основываясь на патологии, мы можем сделать вывод о том, что относится к норме. Поэтому мы должны будем включить в наш подход также тщательное исследование проявлений жизнедеятельности младенца в состояниях патологии.

Вошедшие в эту книгу две работы Рене Шпица, одного из основоположников и наиболее ярких представителей генетического направления в психоанализе, посвящены изучению ранних механизмов становления детской психики. С психоаналитических позиций, опираясь при этом на современные достижения этологии, эмбриологии, детской психологии и медицины, автор рассматривает онтогенез социальных отношений ребенка, развитие его мышления и формирование общих представлений. Особое внимание уделяется начальной стадии семантической и вербальной коммуникации ребенка и возникновению семантического жеста `нет` – первого целенаправленного акта человеческой коммуникации. Книга адресована в первую очередь детским психологам и психоаналитикам, а также широкому кругу читателей, интересующихся современными направлениями в психологии и в психоанализе.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector